Рубрики
История

«Служилые люди в Восточной Сибири во второй половине XVII – первой четверти XVIII вв. (по материалам Иркутского и Нерчинского уездов)»

В монографии Галины Александровны Леонтьевой «Служилые люди в Восточной Сибири во второй половине XVII – первой четверти XVIII вв. (по материалам Иркутского и Нерчинского уездов)» М., 2012. – 321 с. дается оценка вклада служилых людей «старых служб» в социально-экономическое и политическое развитие региона. Впервые на огромном архивном материале, который автор добросовестно изучала в течение более сорока лет научной деятельности, дается попытка показать традиции служилых людей «старых служб», перешедшие к казачеству, их сочетание с элементами новизны, вводимыми в казачью среду в XVIII–XIX вв., анализ которых помогает определить социальный статус казачества. Монография основана на широком круге источников, большая часть которых извлечена из архивов и вводится в научный оборот впервые.

0
Щербаков Сергей Николаевич,
кандидат исторических наук
методист по истории
ГБОУ ГМЦ ДОгМ,
scherbakowsn@mosmetod.ru

В монографии Галины Александровны Леонтьевой «Служилые люди в Восточной Сибири во второй половине XVII – первой четверти XVIII вв. (по материалам Иркутского и Нерчинского уездов)» М., 2012. – 321 с. дается оценка вклада служилых людей «старых служб» в социально-экономическое и политическое развитие региона. Впервые на огромном архивном материале, который автор добросовестно изучала в течение более сорока лет научной деятельности, дается попытка показать традиции служилых людей «старых служб», перешедшие к казачеству, их сочетание с элементами новизны, вводимыми в казачью среду в XVIII–XIX вв., анализ которых помогает определить социальный статус казачества. Монография основана на широком круге источников, большая часть которых извлечена из архивов и вводится в научный оборот впервые.

Рисунок 1. Обложка монографии Г.А. Леонтьевой «Служилые люди в Восточной Сибири во второй половине XVII – первой четверти XVIII вв. (по материалам Иркутского и Нерчинского уездов)»

Монография состоит из введения, шести глав, итогов исследования и раздела «PostScriptum». Во введении локальность избранной темы объясняется отсутствием специальной работы, посвященной служилым людям в восточно-сибирском регионе. Выбор автором именно Иркутского и Нерчинского уездов предопределился рядом причин: пограничным расположением уездов, и в связи с этим, значительным контингентом в них служилых людей; неоднородностью уездов по степени их заселения крестьянским и посадским населением, а отсюда и хозяйственной деятельностью служилых людей в разной экономической обстановке; отдаленностью уездов, их ролью как пограничных центров русско-китайской торговли, что в итоге повышало значимость наблюдений об участии местных служилых людей в зарубежных связях и сибирской торговле.

Также во введении даются хронологические рамки исследования, приводится солидный историографический обзор источников и литературы. Заслуживает внимания, что документальной основой исследования послужили материалы фондов Российского государственного архива древних актов: Сибирского приказа (Ф. 214), Иркутской (Ф.1121) и Нерчинской (Ф.1142) приказных изб, «Портфелей» Г.Ф. Миллера, Главного магистрата, китайских дел (К.Д.). Дополнительно к ним были привлечены документы Архива Санкт-Петербургского отделения Института истории РАН – фонды Нерчинской и Иркутской воеводских изб. Одним из главных источников явились окладные или именные книги и выписи из окладных книг, которые составлялись дополнительно к сметным и пометным спискам и содержали именной перечень служилых людей на предмет выдачи им денежного, хлебного и соляного жалования.

Глава I «Формирование служилого населения Нерчинского и Иркутского уездов во второй половине XVII – первой четверти XVIII вв.» рассматривает на основе материалов архивных документов динамику изменения численности гарнизонных служилых людей и городовых казаков, особенности их службы. Автор доказывает, что еще в начале XVIII в. правительство допускало поверстки в службу вольных переселенцев, считая незаконным привлечение в службу лишь представителей тяглых слоев населения. Но после проведения первой ревизии, охватившей подушным окладом почти все слои населения, в том числе гулящих и промышленных людей, власти стали относиться более внимательно к соблюдению сословного принципа верстания. В связи с этим, в 1720 г. Сенат специальным указом, касающимся непосредственно Сибирской губернии, не только строго запретил зачисление купцов и крестьян в состав служилых людей, но и предписал казакам, поверстанным из купечества и крестьянства, продолжать вносить «подати и платежи, которые за ними иманы прежде сего». Указ 1720 г. наиболее действенно и результативно ограничил приток в состав служилых людей лиц неслужилого звания, путем сохранения за ними податного состояния и лишения их тех привилегий, ради которых они шли в службу.

Глава II посвящена изучению чиновного состава, военной организации, вооружению и обязанностям служилых людей. Автор убедительно доказывает, что «помимо чисто военных функций, связанных с защитой городов, уездов, русского и ясачного населения и военными походами, служилые выполняли ряд хозяйственных, административных и полицейских служб». Также «передовые отряды служилых людей были всегда в Сибири первыми градостроителями» и «важнейшей обязанностью служилых людей был сбор ясака». Интересно также замечание автора о том, что «казаки могли привлекаться вместо крестьян к обработке «государевой десятинной пашни». Служилые люди избирались целовальниками при приемке и раздаче денег, хлеба, соли, при торговле «государевым» вином, пивом, квасом. Их привилегированная часть (дворяне, дети боярские) исполняли административные должности приказных в острожках, слободах, на заставах, снимаясь при этом с «государева жалования», были ответственными за охрану правительственных торговых караванов.

Глава III рассматривает государственное обеспечение служилых людей (виды и оклады жалования; денежное и хлебное снабжение служилых людей Нерчинского и Иркутского уездов; выплату соляного жалования служилым людям). Глава IV «Сельскохозяйственные занятия служилых людей» рассматривает правительственную политику в отношении наделения служилых людей землей, а также особенности перехода иркутских и нерчинских служилых людей на службу с пашни и их роль в сельскохозяйственном освоении уездов. Отдельно в главе рассмотрены земледельческие хозяйства служилых людей, которые «развивались как хозяйства феодально-крепостнического типа и использовали те же способы эксплуатации труда, что и крепостнические хозяйства европейской России». Автор на широком архивном материале конкретными примерами доказывает, что «феодальные формы эксплуатации в хозяйствах служилых людей по отечеству и верхушки казачества порождали протест», который «выражался не только в форме бегства, но и в более активных действиях».

Глава V посвящена занятиям служилых людей ремеслами и промыслами. Автор приходит к выводам о том, что «имущественное положение и военный статус служилого во многом определяли характер рабочей силы, используемой в производстве и величину производства». Также служилые люди, работавшие на заказ, были представлены казаками и пушкарями, имели специальности кузнецов, медников, сапожников, столяров, частично плотников. Работали они по заказу частных лиц и казенных предприятий, используя свой материал или материал заказчика. Работа могла производиться также с помощью членов семьи (семейной кооперации) без привлечения дополнительной рабочей силы. В итоге подавляющее большинство служилых людей, работавших на заказ, избрав ремесло в качестве дополнительной специальности, не были связаны с хлебопашеством и получали хлебное жалование.

В главе VI анализируется участие служилых людей Нерчинского и Иркутского уездов во внутренней и внешней торговле. Автор справедливо указывает, что «разрешение беспошлинного провоза по Сибири и за рубеж определенной части товаров, предназначенных для «дорожных нужд и дальнего пути», было дано служилым не случайно. Но и этой льготой многие из служилых людей не могли воспользоваться вследствие имущественной несостоятельности, отсутствия средств не только для торговли, но и даже «на подъем, для обережения караванов».

В разделе «Итоги исследования» автор представляет читателю основные выводы своей многолетней научной работы. Автор заключает, что «отличие сибирских служилых людей по отечеству от дворян европейской части России в служебном отношении проявилось в наличии привилегии получения командных должностей, выполнении обязанностей, наиболее выгодных в материальном отношении, в получении более высоких окладов, которые были зримым катализатором социальной дифференциации. В хозяйственной области сибирские служилые люди по отечеству владели в подавляющей массе многоотраслевыми хозяйствами, сочетающими земледелие, скотоводство, промыслы, с откупами, ростовщическими операциями и торговлей. Сибирские служилые люди по отечеству в силу имущественной состоятельности и служебного положения в XVII – первой четверти XVIII вв. занимали среди остальных категорий населения Сибири первое место по использованию подневольного и наемного труда. Автор особо отмечает, что «в громадной массе документов из архивных фондов нам не встретился ни один, свидетельствующий об отказе стать служилым человеком по отечеству, даже при сохранении в течение долгого времени казачьего оклада, настолько желаемым и заманчивым был этот чин». Особенно ценны приведенные автором характеристики служилых людей «старых служб» Сибири, которые хронологически не ограничиваются первой четвертью XVIII в. и имеют свое смысловое продолжение во второй половине XVIII–XIX вв. применительно к казачеству, как к самому многочисленному военному контингенту Сибирского региона, в свою очередь выделившемуся из состава служилых людей «старых служб».

В разделе «PostScriptum» автором поставлен и решен вопрос о влиянии служилых людей «старых служб» на судьбы казачества Сибири и его становления как сословия. Служилые люди «старых служб» в Сибири были представлены конными и пешими казаками, стрельцами, пушкарями, беломестными казаками, сибирскими детьми боярскими и дворянами.

Также необходимо отметить, что в монографии автор рассматривает такую очень важную обязанность служилых людей, как сбор ясака, не только с экономической, но и с политической стороны. На основании более чем сорокалетнего изучения архивных материалов по истории Сибири, профессор Галина Александровна Леонтьева доказывает выдающийся с точки зрения исторической науки вывод о том, что «через ясак руками служилых людей нерусские народы Сибири приобщались к государственности и к пониманию своих обязанностей в пользу государства, которое их оберегало и защищало». Каждая глава исследования содержит многочисленные статистические таблицы, значительная часть которых составлена автором в процессе изучения архивных материалов из фондов Российского государственного архива древних актов (Москва) и Архива Санкт-Петербургского отделения Института истории Российской академии наук. В приложении имеются две карты с обозначением уездных городов и острогов Иркутского и Нерчинского уездов и приводятся маршруты торговых путей в Китай из Нерчинска и Селенгинска.

Таким образом, монография Галины Александровны Леонтьевой «Служилые люди в Восточной Сибири во второй половине XVII – первой четверти XVIII вв. (по материалам Иркутского и Нерчинского уездов)» может быть использована в учебном процессе для составления докладов, сообщений и проектных работ по широкой тематике проблем истории казачества и освоения Сибири.

Список литературы:

1. Леонтьева Г.А. Служилые люди в Восточной Сибири во второй половине XVII – первой четверти XVIII вв. (по материалам Иркутского и Нерчинского уездов). М., 2012. – 321 с.

Мнение редакции может не совпадать с мнением авторов.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

0

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.