Рубрики
Литература

Русанова Н.Б. Образ сеятеля в русской лирике: от А.С. Пушкина до В. Хлебникова

Русанова Наталья Борисовна,
Почетный работник общего образования РФ,
учитель русского языка и литературы
ГБОУ г. Москвы «Школа № 825»,
n.rusanowa@yandex.ru

 

Даже при самом беглом взгляде на оглавления сборников лирики второй половины XIX века и Серебряного века становится очевидным, что пушкинская нота звучит в произведениях многих поэтов: это и литературно-критические статьи о его творчестве, и лирические эссе, и многочисленные реминисценции из сочинений, стихотворения о нем. Феномен пушкинской личности и пушкинского творчества, преломленный в разных лирических зеркалах, дает различные отражения. В сложном, многоцветном и многогранном художественном мире Пушкина каждый поэт видит нечто близкое себе и «встраивает» поэта всякий раз в новую систему отсчета, порождая тем самым множество пушкинских ликов.

Вот лишь некоторые из стихотворений, в которых перекличка с творчеством Пушкина очевидна и есть возможность выявить смысловые и стилистические сходства и расхождения: «Памятники» Пушкина, Брюсова, Ходасевича; «Поэт и толпа» Пушкина и «Юному поэту» Брюсова; «Поэту» Пушкина и Брюсова, «Я помню чудное мгновенье» – «О доблестях, о подвигах, о славе» Блока; «Узник» Пушкина и Бальмонта; «Сеятель» Пушкина, «Сеятелям» Некрасова, «Сеятель» Брюсова, «Я вышел юношей один» Хлебникова; «Демон» Пушкина, Северянина.

Остановлюсь на стихотворениях о сеятеле, чей образ широко использовался в литературе, по евангельской традиции знаменуя собою учение о свободе, правде и истине.

В стихотворении «Свободы сеятель пустынный», написанном в 1823 г., Пушкин впервые использует евангельский источник – притчу о сеятеле, называя свое произведение «подражанием басне умеренного демократа И.<исуса> Х.<риста>». Для Пушкина тема поэта-пророка в столкновении с толпой всегда была актуальной, а библейская притча посвящена несущему слово – слово свободы – и внимающим ему: «Сеятель слово сеет».

Всегда обладая живой силой, слово Божие не всегда дает одинаковый урожай – это зависит от той почвы, в которую падает зерно. Некоторые всходы чахлы, убоги, другие приносят плоды в 30, 60, 100 крат: «Посеянное же на доброй земле означает слышащего слово и разумеющего, который и бывает плодоносен».

До «Сеятеля», в 1817 году, Пушкин написал «Вольность», а в 1819 году – «Деревню»: «Хочу воспеть свободу миру, / На тронах поразить порок» («Вольность»); «Увижу ль, о друзья, народ неугнетенный / И Рабство, падшее по манию царя, / И над отечеством свободы просвещенной / Взойдет ли наконец прекрасная заря?» («Древня») Социально-политический идеал свободы – основной в это время для Пушкина. Его муза – «свободы гордая певица», но уже в стихотворении 1818 года «Noёl» утверждается невозможность её осуществления в России, что связано с разочарованием в политике Александра I.

В 1823 году Пушкин переживает кризис, разочаровывается в возможности и необходимости внутренней и политической свободы для «мирных народов», не понимающих её роли. Пушкин берет строки притчи о сеятеле в качестве эпиграфа, избирая негативную версию о каменистой почве – «порабощенных браздах». Ведущий мотив притчи – «слушающие и не слышащие». Сеятель Пушкина одинок; его ранний выход – «до звезды» – как залог успеха, имеет другую семантику: он вышел слишком рано, и именно этот мотив преждевременности проповеди угнетенному и несвободному человечеству звучит в этой «политической басне», а евангельские образы придают ему надвременной иносказательный смысл.

Поэт разрушает библейскую нейтральность и выстраивает серию оппозиций: благие мысли, чистая рука сеятеля, живительное семя – порабощенные бразды, стада, ярмо с гремушками. Процесс сеяния обречен на неудачу, так как «дары свободы» не нужны «мирным народам» – равнодушным, покорным. Традиционную для романтизма тему поэта-пророка в столкновении с толпой Пушкин решает так: ничто не в состоянии пробудить «мирные народы»; жажда освободить рабов, просветить их словом наталкивается на глухоту, слепоту и даже злобу.

Притча о сеятеле дала возможность поэтам рассуждать о значении поэтического слова в разные годы XIX, начала XX века, обращаться к теме поэта и народа, назначения поэзии. В пушкинском стихотворении, несмотря на внешне высказанный отказ от проповеди, власти усмотрели крамолу, и отнюдь не религиозную. Поэтому оно сначала расходилось в списках.

Н.А. Некрасов в стихотворении «Сеятелям» (1876 г.) выбирает евангельский вариант «доброй земли»; его сеятель уже не одинок. Он сеет знание, через которое лежит путь к свободе. Разочаровавшись в долгожданной свободе после реформы 1861 года («Народ освобожден, но счастлив ли народ?»), Некрасов посвящает стихотворение знанию. У Пушкина образ сеятеля связан с темой свободы – Некрасов переосмысливает эту традицию. Его сеятель – это учитель, несущий знания людям. Он, как и пушкинский сеятель, видит, что «труд награждается всходами хилыми», что «доброго мало зерна». Но причину этого ищет в самом сеятеле («Робок ли сердцем ты? Слаб ли ты силами?»). Народ же, напротив, будет благодарен просветителям: «Спасибо вам скажет сердечное / Русский народ…».

Стихотворение «Сеятелям» иногда рассматривают как обращение к революционерам-народникам, но стихотворение Некрасова адресовано более широкому кругу лиц: всем, кто посвятил себя делу служения народным интересам. Тема страданий народа – главная тема Некрасова. Чем же может помочь ему интеллигенция?..

Сеятель в поэзии Некрасова – это человек, предъявляющий к себе высочайшие требования, сознательно избирающий путь лишений. Он не ищет славы.

Некрасов использует форму назидания, поучения со множеством риторических вопросов, дидактических выводов и пожеланий сеятелям. Поэт продолжает там, где закончил Пушкин. Народ, по мнению Некрасова, надо сначала учить, выводить из состояния «стада», затем он сам задумается об обретении свободы.

Одна из ключевых категорий обоих стихотворений – народ – главный образ некрасовской лирики. В понимании же Пушкина – чернь, толпа, непосвященные. Стихотворение Пушкина – монолог сеятеля, отчаявшегося найти «добрую почву», стихотворение Некрасова – обращение к сеятелям поэта, верящего в результат дела.

Если Некрасов развивает пушкинскую мысль, то В.Я. Брюсов продолжает развивать мысль Некрасова. Труд сеятеля завершен, в «пустом краю» «всколосилась рожь на нивах». Но лирический герой не радуется урожаю, а упоминает о своей завершенной миссии как о досадном препятствии, которое долго мешало ему заниматься другим, более важным делом. Вместо того чтобы обрести гармонию с миром, герой замыкает круг: «Время снова мне стать учеником». Для Брюсова неприемлема сама идея сеятеля, понимание искусства как целенаправленного воздействия на какой-то объект. Лирический герой стихотворения жаждет вернуть радость свободного, бесцельного творчества.

Пушкинский и некрасовский герои ставят перед собой конкретные задачи, размышляют по поводу необходимости или ненужности своего труда, оценивают качество почвы. Брюсовский сеятель – и не сеятель вовсе. Шум, толпа, слава, приветствия – все это знаки внешнего, а потому ненужного и неважного мира. Истинная цель искусства для его лирического героя – «радость творчества», «восторженная мечта».

В пушкинском и некрасовском «Сеятелях» мир предельно упорядочен, освоен, поэтому он воспринимается лирическим героем Брюсова как слишком понятный и скучный; ему хочется вновь обрести «странные грезы» «неведомого мира», стереть всё написанное до него и почувствовать себя новым человеком на новой земле.

В стихотворении В. Хлебникова «Я вышел юношей один» вообще не употребляется слово сеятель, но пушкинские реминисценции («Я вышел рано, до звезды» – «Я вышел юношей один») и сходство ситуаций (ночь, поле, одиночество) позволяют встраивать этот текст в цепь версий притчи о сеятеле. Правда, хлебниковский сеятель совершает противоположное действие – сжигает поле, а заодно и всё вокруг. Причем это не просто акт ниспровержения всей прошлой культуры (если принять заданную Пушкиным и Некрасовым аналогию «сева» и творчества). Лирический герой прежде всего зажигает свои волосы; горящее поле он называет полем Хлебникова, а в темноте пылает его «огненное Я». Герой Хлебникова одинок (у Пушкина и Некрасова это проблема взаимного непонимания поэта и народа) и по этой причине идет на кардинальную меру, чтобы «достучаться до мира». Это единственный способ преодоления изоляции. «Горело Хлебникова поле» – не катастрофа, а радостное действо, преображающее мир, конечной целью которого является всеобщее единство.

Пушкинский и некрасовский сеятели пытаются воздействовать на мир, содействовать дарованию ему свободы, просвещения. Объект же их воздействия пассивен. Брюсовский сеятель выключает себя из внешнего мира, считая его недостойным внимания творца. Герой Хлебникова пытается изменить мир силой своего воздействия, но не отрекается от него, сливается с миром, срастается с землей и сам становится той землей, в которую безуспешно бросал семена пушкинский сеятель. Только таким образом, по мнению Хлебникова, может быть достигнута цель библейского сеятеля – преображение всего мира.

Список литературы:

1. Гин М. От факта к образу и сюжету. О поэзии Н.А. Некрасова. М., 1971.
2. Лебедкина А.А. Два урока по творчеству Валерия Брюсова. Конспекты уроков для учителей литературы. Серебряный век. М.: Владос, 1999.
3. Старк В.П. Притча о сеятеле и тема поэта-пророка в лирике Пушкина [Электронный ресурс]. URL: http://feb-web.ru/feb/pushkin/serial/ise/ise-051-.htm (дата обращения: 2.03.2016).
 
Мнение редакции может не совпадать с мнением авторов.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

0

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.