Рубрики
История

Ермолов И.Г. Коллаборационистские воинские формирования на оккупированных территориях СССР

Ермолов Игорь Геннадьевич,
кандидат исторических наук,
учитель истории
ГБОУ г. Москвы СОШ № 1974,
докторант Орловского государственного университета.
jermolov@mail.ru
 

Вопрос об использовании в германских войсках коллаборационистов из советских военнопленных и местных жителей встал уже в первые недели и месяцы войны. По данным С.И. Дробязко, каждый пехотный полк уже в 1941 г. формировал из русских саперную роту численностью в 100 чел., служба снабжения немецкой пехотной дивизии на конец 1942 г. составляла 700 чел. русских, а штаты немецкой пехотной дивизии в 1943 г. предусматривали наличие 2050 русских на 10708 немцев, т. е. почти 20% от ее общей численности.

Боевые части из граждан СССР для использования на передовой в течение 1941 г. не создавались, однако уже в ноябре 1941 г. поступило первое такое предложение генерал-фельдмаршала Федора фон Бока при участии Треско и Герсдорфа сформировать армию из русских «добровольцев» в количестве 200000 чел. Фельдмаршал Кейтель вернул этот доклад, указав, что «такие вопросы не могут обсуждаться с фюрером».

Однако немецкие командиры тайком создавали русские боевые части, известные под собирательным названием «восточные войска». Первыми боевыми единицами стали отряды самообороны, создаваемые в сельских населенных пунктах из числа местных жителей. На них возлагались задачи поддержания внутреннего порядка, борьбы с советскими партизанами, а также охрана населения от уголовников, охраны коммуникаций, борьбы с партизанами за пределами населенных пунктов.  Один офицер, описывая события 1941 г., вспоминал: «Все, что я делал, было незаконно. Для моих людей (вербуемых граждан СССР – И.Е.) не было ни инструкций, ни уставов. Никаких чинов и званий. Ни формы. Ни официального жалования».

Следующее исключение составила «народная милиция»на территории южных районов Орловской области, санкционированная командованием 2-й танковой армии. В октябре 1941 г., германское командование разрешило создание отряда численностью 18 человек. После утверждения 16 октября 1941 г. оккупационными властями Управления Локотской волости, численность отряда «народной милиции» увеличилась до 200 человек. Аналогичные отряды были созданы в других близлежащих населенных пунктах. Изменническая газета «Голос народа» утверждала, что ряды «милиционеров» росли с каждым днем, стимулом чему послужило их назначение – защита мирного населения от налетов «бандитов».

Плакат времен ВОВ партизаныВ течение января 1942 г. численность «народной милиции» возросла до 800 человек, сведенных в 2 батальона, в феврале 1942 г. – до 1200 чел. в составе 3-х батальонов, в марте сформировали четвертый батальон, общая численность «народной милиции» составила 1650 человек.

Некоторые особенности имеет «народная милиция», созданная осенью-зимой 1941 г. в западных районах Орловской области. Инициаторами ее создания стали эмигранты Р. Островский, Д. Космович, М. Витушка. Начало положил сформированный ими в окрестностях Брянска из военнопленных офицеров РККА отряд в 60 чел. Причиной создания отряда послужило то, что отряды службы порядка, действовавшие в населенных пунктах, набираемые из местного населения, не обученного военным действиям, часто проявляли бессилие в борьбе с разраставшимся партизанским движением. «Народная милиция» по мере роста включила в себя отделы: криминальный, политический и контрразведки, охраны порядка, мобильный конный и моторизованный. Однако основной ее задачей стала борьба с партизанами. В Брянске в рамках «народной милиции» Космович создал, кроме того, моторизованное подразделение быстрого реагирования.

После создания «народной милиции» в окрестностях Брянска, Островский, Космович и Витушка были по решению германского командования переведены в Смоленск для выполнения аналогичной задачи. Здесь им предстояло создать службу порядка (Ordnungdienst– ОД) для подавления партизанского движения на территории Смоленской области. Необходимость этого, по всей вероятности, была вызвана тем, что партизаны уже к концу 1941 г. контролировали ряд территорий Смоленской области. К концу 1941 – началу 1942 гг. служба порядка составила около 3000 военнослужащих. В начале 1942 г. рост ОД был остановлен немцами, поступил запрет на формирование новых частей.

Согласно разработанному на скорую руку Уставу службы, в функции Службы порядка входило поддержание общественного порядка и безопасности среди местного населения, содействие немцам в деле выполнения полицейских поручений, информирование оккупационных властей о фактах «антигосударственной деятельности», а также контроль за настроениями местного населения. Отличительной особенностью военного коллаборационизма на территории Калининской области стало то, что здесь в первые месяцы войны в 1941 г. штабами полевой жандармерии стали создаваться карательные отряды (Einwohnerkampfabteilungen– ЕКА). Они создавались практически в каждом районе: Бежаницком, Идрицком, Красногородском, Кудеверском, Локнянском, Опоченском, Подберезинском, Пустошкинском, Себежском и др. Каждому отряду присваивался номер: Локнянский отряд – ЕКА-4, Подберезинский отряд – ЕКА-5 и т. д. Контенгент ЕКА составили в основном бывшие красноармейцы-окруженцы, возвращавшиеся к месту своего постоянного жительства, военнопленные, в некоторых случаях – «добровольцы» из местного населения. В функции ЕКА входило: борьба с партизанами, репрессии по отношению к просоветски настроенному населению, охрана военных объектов и коммуникаций в германском тылу, содействие в проведении мероприятий германских властей на оккупированной территории.

Каждый карательный отряд имел среднюю численность около 150 чел., делился на взводы, взводы – на отделения, структура отрядов была сходна со структурой немецких подразделений. Некоторые ЕКА делились на две части, одна из которых – ягдкоманда – действовала против партизан, другая занималась охраной объектов и коммуникаций. Командовали ЕКА в основном бывшие командиры Красной Армии, назначаемые фельджандармерией, иногда – немцы. Вооружены ЕКА были в основном трофейным советским оружием. Питание личного состава не отличалось от питания германских военнослужащих. Зарплата рядового бойца составляла 240 рублей в месяц, семейного – 500 рублей. Всеми видами довольствия ЕКА ведала местная комендатура.

Если в течение 1941 г. на оккупированных территориях СССР создавались лишь мелкие боевые единицы из советских граждан, то 1942 г. отмечен появлением в оккупированных областях более крупных коллаборационистских частей и даже соединений. Наиболее типичными изменническими формированиями в составе германской армии стали роты и батальоны, реже – полки, и лишь в исключительных случаях – дивизии и приравненные к ним соединения. Иногда мелкие коллаборационистские формирования эволюционировали в более крупные (батальон – в полк, отряд – в бригаду и т. д.).

Так, в январе 1942 г. в г. Орджоникидзеграде (в настоящее время – Бежицкий район г. Брянска) начал формироваться Украинский добровольческий батальон для борьбы с партизанами. Согласно разведсводке командира партизанских отрядов Навлинского района майора Лапутина, составленной в августе 1942 г., инициатором создания батальона стал военнопленный, бывший капитан Красной Армии Купелько (Кубелько), украинец по национальности. Для набора добровольцев капитану Купелько начальником Орловско-Брянской группы лагерей военнопленных майором Вайзе был предоставлен лагерь № 2 г. Брянска.

Решение использовать для формирования батальона именно украинцев было обусловлено двумя причинами. Во-первых, украинцы, в отличие от русских, по немецкой расовой теории, не считались славянами, но представителями так называемой «арийской» расы. Во-вторых, создавая из их числа батальон, немцы рассчитывали сыграть на существующей, как они считали, вражде между русскими и украинцами, ввиду чего предполагалось сделать «Украинский батальон» послушным орудием в руках германского командования, исключить или минимизировать переходы бойцов на сторону партизан.

По свидетельству плененного партизанами офицера полка «Десна» бывшего заместителя командира 57-й танковой дивизии подполковника РККА М.З. Холмогорцева, во время первого набора в «Украинский батальон» немцы пояснили, что отделяют украинцев от русских, чтобы создать украинцам лучшие условия. Характеризуя реакцию военнопленных, подполковник Холмогорцев пояснил, что «все украинцы дали согласие о записи».

Вскоре Украинский добровольческий батальон эволюционировал в Русский добровольческий полк «Десна», известный также как Украинский полк, полк майора Вайзе, полк «Вайзе».  

Согласно приказу от 18 апреля 1942 г. № 224/42, предусматривалось до 1 июня 1942 г. укомплектовать первые два батальона. Из резерва армии было выделено 6 офицеров, 16 унтер-офицеров и 42 рядовых в качестве кадрового персонала будущего полка. Непосредственно формированием полка руководил комендант Брянского лагеря военнопленных (Дулаг-142 в пос. Урицком) майор д-р Вайзе.

Ввиду того, что заявления от желающих вступить в полк продолжали поступать и от военнопленных других национальностей, Вайзе чаще называл свой полк русским добровольческим полком. Одновременно часть именовалась по имени командира – добровольческим полком «Вайзе». Его основные части и подразделения были сформированы к 16 июля 1942 г. Полк включил три батальона: стрелковый, железнодорожный, учебный, а также артдивизион, кавалерийский эскадрон из 150 всадников, вооруженных карабинами, а также пулеметами.

21 ноября полк «Вайзе» был переименован в полк особого назначения (ЦБВ) (Z. B. V.  zurbesonderenVerfϋgung – особого назначения), его батальонам присвоили номера по номенклатуре восточных батальонов вермахта: 615, 616, 617 восточные батальоны и 621 восточный артдивизион. Численность полка составила 2500-3000 чел. Позднее в состав полка «Десна» был передан 4-й батальон (618-й). Командир батальона – немецкий обер-лейтенант Герберт, его русский заместитель – П.В. Коновалов.

 Кроме русских и украинцев в полку было немало белорусов, татар, грузин. Так, согласно строевой записке 5-й роты полка ЦБВ, из 135 чел. личного состава было 103 русских, 22 украинца, 2 татар, 1 бессарабец, 1 латыш и 6 немцев (командный состав).

Вступившие в полк приносили присягу следующего содержания: «Я клянусь Богу этой святой присягой, что в борьбе против большевизма – врага моей родины, я верховному командующему немецкой армии Адольфу Гитлеру обязуюсь быть послушным и как смелый солдат готов отдать свою жизнь».

Бывшие офицеры РККА принимались как рядовые и только после того, как, согласно приказу по полку от 14 октября 1942 г., «русские офицеры проявят себя храбрыми в бою», их можно было представлять к званию унтер-офицера. Для использования их в качестве офицеров требовалось решение штаба 532-го тылового корпуса. Бывшие командиры РККА занимали, как правило, должности командиров рот, взводов, артбатарей.

Солдаты и офицеры носили немецкое обмундирование, а принадлежность к русскому полку обозначалась белой повязкой на рукаве. О ношении личным составом полка каких-либо знаков различия данных нет, однако можно предположить, что солдаты и офицеры носили погоны и петлицы восточных войск, введенные приказом организационного отдела Генштаба сухопутных войск вермахта в августе 1942 г., либо германские. Не исключено также, что личный состав 618-го батальона носил особые знаки различия, введенные в подразделениях «народной стражи» согласно приказу от 13 марта 1943 г. и представлявшие собой серебряные галуны на рукаве, на углах воротника, вдоль (у офицеров) и поперек (у нижних чинов) погона.

Отношения между немецкими офицерами и русскими солдатами, согласно показаниям пленных и перебежчиков, были сложными. Так, офицерам разрешалось бить солдат.

До наступления Красной Армии немецкие офицеры полка «Десна» практиковали агитационные беседы с солдатами, после наступления такие беседы прекратились. Среди немцев, по показаниям военнопленного унтер-офицера Мюллера, некоторые пели «Интернационал», говорили «Гут Тельман», агитировали за братание на фронте. Переписка солдат подвергалась цензуре.

Потери полка с июля по август 1943 г. составили: убитыми – 349 чел., ранеными – 376 чел., пропавшими без вести – 86 чел. Итого – 811 чел.

Что касается настроений личного состава, то, если верить захваченным в плен партизанами солдатам и офицерам, а также перебежчикам, около 30% русских настроены резко антисоветски, вынашивая идею свержения коммунистического режима при помощи германской армии, настроения остальных 70% различны. Так, многие из них вступили в полк, желая спастись от голодной смерти в лагерях, намереваясь при первой же возможности перейти на сторону партизан. Объясняя отсутствие фактов массового перехода, допрашиваемые говорили, будто солдаты боятся, что партизаны их тут же расстреляют. Тем не менее, известны два случая группового перехода к партизанам: летом 1943 г.  30 солдат 3-го (617-го) батальона во главе с капитаном Коробейниковым; в ночь на 26 августа 1943 г. – группы солдат из 2-й роты 618-го батальона с 25 винтовками и 2 ручными пулеметами. Перебежчиками, по их словам, был убит командир роты, порвана на значительном участке линия связи и подорвана 75-мм пушка. По их же сведениям, два других взвода этой роты «также ушли в лес, не желая служить немцам».

Батальоны полка «Десна» действовали на Брянщине до конца августа 1943 г., после чего вывезены в Белоруссию, а в конце года переброшены в Западную Европу – Францию (615-й и 618-й батальоны, 621-й дивизион) и в Италию (616-й и 617-й батальоны).

1942 г. отмечен появлением на территории Орловской области в районе населенных пунктов Васильевка и Белоусовка (25 км западнее Суземки) действовавшего против партизан 57-го полка «вольного казачества». Полк был сформирован в июле 1942 г. в г. Конотоп из военнопленных и «добровольцев» из числа местного населения. В июле 1943 г. полк состоял из двух батальонов и кавалерийского эскадрона.

Кроме того, в мае 1942 г., когда германское командование стало создавать на стыке Орловской и Курской областей — в Тросне, Фатеже и Михайловке добровольческие антипартизанские отряды из числа лиц, обиженных советской властью, их после соответствующей подготовки свели вместе, образовав конный отряд «Вольное казачество». Отряд включил более 500 кавалеристов, командовали которыми немецкие офицеры.

Характеризуя некоторые из коллаборационистских формирований, сформированных в тыловом районе 2-й немецкой танковой армии, начальник тылового района генерал-лейтенант Бернгардт в донесении от 19 декабря 1942 г. писал: «617-й восточный батальон полностью боеготов. Моральное и физическое состояние личного состава можно оценить как вполне хорошее… Батальон годен для борьбы с партизанами в тыловом районе армии. 621-й восточный артиллерийский дивизион полностью пригоден для немедленного ведения боевых действий на рубеже реки Десна. Для борьбы с партизанами в тыловом районе армии пригоден».

К осени 1942 г. созданная К.П. Воскобойником «народная милиция» эволюционировала в Русскую Освободительную Народную Армию – РОНА, известную также как«бригада Каминского», «русско-германское войско». Занявший после гибели Воскобойника пост бургомистра Каминский, стал увеличивать численность локотских вооруженных сил. С этой целью осенью 1942 г. проведена принудительная мобилизация мужского населения 1922-1925 гг. рождения. Самые ранние официальные сведения о численности и составе РОНА относятся к началу 1943 г., отражены в «Строевой записке по бригаде Народной армии Локотского округа на 16 января 1943 г.). Согласно этому документу численность бригады составляла 9828 чел., в том числе рядового состава – 8692 чел., младшего командного состава – 761 чел., среднего командного состава – 343 чел., старшего командного состава – 32 чел.

Весной 1943 г. батальоны РОНА были сведены в пять пехотных полков трехбатальонного состава. Позднее сформирован отдельный гвардейский батальон численностью 650-670 чел. из двух стрелковых и одной учебной рот.

Численность батальонов колебалась от 300 до 1000 бойцов, вооружение зависело от выполняемых задач. Так, одни батальоны были вооружены даже бронетехникой, другие – преимущественно винтовками и почти не имели ручных и станковых пулеметов. На вооружении бронедивизиона имелось 8 танков, две танкетки, а также автомашины и мотоциклы. Бронетехнику могли иметь и другие части РОНА, как, например, истребительная рота, образованная приказом Каминского № 114 от 31 октября 1942 г., получившая два танка  БТ-7.

Что касается обеспеченности РОНА вооружением, согласно имеющимся сведениям, на 1 января 1943 г. бригада располагала 60 орудиями, 100 минометами, включая 120-мм, 82-мм и 50-мм, 291 ручным пулеметом, 148 станковыми пулеметами, 8 зенитными пулеметами, 31 ракетницей, 47 автоматами ППШ, 25 автоматами ППД, 7 201 винтовками 7,62 мм, 348 немецкими винтовками, 195 наганами, 82 пистолетами.

В отношении дисциплины РОНА имела массу недостатков по сравнению с другими коллаборационистскими формированиями. Так, когда командиры уводили свои подразделения в лес, якобы на учения, эти учения никогда не проводились, превращаясь в отдых на природе. Результатом стал приказ Каминского № 106 от 15 апреля 1942 г., констатировавший увеличение несчастных случаев, в том числе со смертельным исходом из-за неосторожного обращения с оружием.  По внешнему виду РОНА больше походила на банду, ибо бойцы носили сапоги, лапти, летом ходили даже босиком. Позже некоторые батальоны получили списанное немецкое обмундирование.

Можно сделать однозначный вывод о неустойчивости личного состава бригады. Так, листовка-обращение Трубчевского райкома ВКП(б) от 13 февраля 1943 г. отмечает, что «из Севского и Брасовского районов (входили в состав Локотского округа – И.Е.) около 800 человек полицейских с оружием перешли на сторону партизан». Разведданные советских партизан от 29 января 1943 г. сообщают о переходе к партизанам 120 полицейских Суземского района с полным вооружением, 18 полицейских из бывшей коммуны «Пчела» Брасовского района. Раскаявшиеся предатели трижды участвовали в боях против венгров.

26 августа 1943 г. личный состав РОНА, сотрудники Локотского самоуправления, всего около 30 тысяч человек, выехали в Белоруссию. Лишь отдельные группы ушли в брянские леса, продолжив борьбу с советской властью.

На территории Орловской области в период оккупации был сформирован еще ряд коллаборационистских воинских формирований. Типичные черты создания, организации, кадрового состава и вооружения восточных батальонов можно рассмотреть на примере 619-го восточного батальона. История его создания связана с деятельностью военной комендатуры в селе Одрино Карачевского района Орловской области. Комендатура начала функционировать в начале 1942 г., ее штат составлял всего 25-30 немецких солдат и офицеров, на которых и возлагалась борьба с партизанами и советским подпольем. Попытки действовать путем выявления через осведомителей из местного населения просоветски настроенных лиц, сторонников партизанского движения, не дали должных результатов. Это и породило идею сформировать 619-й восточный батальон, что и было начато в декабре 1942 г. В его состав вошли военнопленные красноармейцы, местные жители – добровольцы и призванные по разверстке. Численность батальона (включая 3-ю и 4-ю роты, находившиеся в стадии формирования) к началу марта 1943 г. составила 140 русских и 11 немцев (командный состав), на вооружении помимо винтовок было 4 тяжелых и 6 легких пулеметов. 4 марта 1943 г., партизанами были разгромлены 1-я и 2-я роты под командованием коменданта Вольфганга фон Шредера. Две оставшиеся роты были отправлены в г. Карачев, где формирование батальона продолжилось. В конце марта – начале апреля 1943 г. численность батальона составляла 342 чел., в т. ч. 295 русских и 48 немцев (командный состав).

Что касается укомплектованности подразделений батальона личным составом, их численности, ответ на этот вопрос дает строевая записка 1-го взвода 1-й роты батальона. На 3 апреля 1943 г. численность взвода составляла 35 чел., в т.ч.:

– ячейка управления взводом – 6 чел. (ком. взвода – фельдфебель Бернике, зам. ком. взвода – Денисов, водитель и 3 посыльных);

– 1-е отделение – 9 чел. (ком. отделения, 3 пулеметчика, 5 стрелков);

– 2-е отделение – 8 чел. (ком. отделения, 3 пулеметчика, 4 стрелка);

– 3-е отделение – 9 чел. (ком. отделения, 3 пулеметчика, 5 стрелков);

– гранатометчики – 3 чел.

Рядовой состав батальона представлен молодыми людьми (в основном 1921–1923 гг. рождения, реже – 1915–1920 гг. рожд.), по социальному положению большинство солдат в прошлом крестьяне.

С июня 1943 г. 619-й восточный батальон был преобразован в кадровый батальон (Stammbataillon), служивший для пополнения личным составом восточных частей 2-й танковой армии. Несмотря на это он продолжал использоваться в антипартизанских и охранных операциях. К ноябрю 1943 г. понесший большие потери в боях с партизанами и  поредевший на 2/3 личного состава батальон был расформирован.

Особое место в ряду коллаборационистских формирований занимают те из них, которые были созданы спецслужбами Третьего рейха. Наибольший интерес к использованию граждан СССР проявила военная разведка (Абвер), в функции которой входили сбор разведданных на территории СССР, подрывная работа среди населения и партизан. С этой целью Абвергруппами готовились небольшие агентурные отряды из советских военнопленных или местного населения. В течение первых полутора лет войны деятельность агентурных групп была довольно эффективной, а органы советской контрразведки не имели достаточного опыта для их обезвреживания. Если в течение 1941 г. Абвер обходился сетью агентов, мелкими отрядами особого назначения, казачьими сотнями, то зимой 1941–1942 гг. положение изменилось. Поражение немцев под Москвой, переход войны в затяжную фазу и активизация вследствие этого партизанской борьбы потребовали использования на оккупированных территориях более крупных антипартизанских частей. Инициаторами создания одной из них стали Н.Н. Иванов, С.Н. Иванов, И.К. Сахаров, К.Г. Санин (Кромиади). Очевидно, будучи убеждены в антисоветских настроениях значительной части населения СССР, эти лица выступили с инициативой создания крупных национальных частей для свержения коммунистического режима СССР. Руководство Абвера, заинтересовавшись их предложением, дало согласие на формирование части, выделив для ее развертывания поселок Осинстроя (Осинторф) в 25 км северо-восточнее Орши.

Часть, названная Ивановыми, Сахаровым и Кромиади Русской Национальной Народной Армией (РННА) начала формироваться в феврале 1942 г.  Ее создатели первым делом занялись подбором командного состава, в результате чего по их приглашению уже в апреле 1942 г. в Осинстрой прибыла группа эмигрантов, а также В.Ф. Рыль (Риль), работник оперотдела 22-й армии; А.М. Бочаров, подполковник, командир саперного батальона. РННА стала, таким образом, одним из немногих коллаборационистских формирований, у руля создания которого стояли эмигранты.

Вербовкой личного состава РННА занялись Риль и Бочаров, используя тяжкое положение военнопленных в лагерях Болхова, Орла, Гомеля, Бобруйска. Перешедший 23 февраля 1943 г. на сторону партизан офицер РННА А.П. Руденко, бывший начальник штаба артиллерии 346-й стрелковой дивизии РККА, рассказал, что вступить в РННА его убедил член комиссии по отбору военнопленных капитан Вишневский, сказав: «Запишитесь, товарищ майор, здесь умрете с голоду или отправят в Германию, откуда не удастся сбежать, а в «РНА» (так в тексте источника – И.Е.) мы еще посмотрим, против кого будем воевать».

В то время как сами белоэмигранты называли свое детище Русской Национальной Народной Армией, в немецких документах соединение проходило как «русский батальон специального назначения», «подразделение Абвера 203» или соединение «Граукопф».

По замыслу германского командования, на РННА планировалось возложить следующие задачи:

1. Подготовка шпионов и диверсантов для заброски их в советский тыл. Для этого гестапо снабдило С.Н. Иванова и А.М. Бочарова штампами и печатями большинства московских военкоматов и райсоветов, бланками удостоверений личности начсостава РККА, военными билетами и паспортами, бланками партийных билетов и печатями ряда политотделов дивизий, различными орденами СССР.

2. Подготовка взводов и рот для посылки их в советский тыл и, особенно, в окруженные части Красной Армии с целью их разложения и перевода на сторону немцев.

В марте 1942 г. численность РННА составляла 100-150 чел., в мае – 400, в августе – 1500. Личный состав размещался в Осинстрое в учебных лагерях «Москва», «Урал» и «Киев». К этому времени удалось создать штаб, пехотный полк трехбатальонного состава по 200 человек в каждом, курсы усовершенствования командного состава, разведроту, пулеметную и хозяйственную роты, взводы: комендантский, автомобильный, саперный, связи. Кроме того, было сформировано учебно-тренировочное авиазвено, но без самолетов. Один отдельный стрелковый батальон формировался в Шклове в так называемом лагере «Волга». Кроме того, в г. Бобруйске действовала школа переподготовки офицерского состава на 30-60 человек, которой руководил майор Безродный.

Штаб РННА был организован по принципу штабов Красной Армии, но в него вошел контрразведывательный отдел, который возглавил подполковник Бочаров, его заместителями стали старшие лейтенанты Шкроботов и Лапшин. Начальником штаба стал полковник Семенов. Обучение личного состава проводилось по уставам и наставлениям РККА, причем, основное внимание уделялось тактике ночного боя.

Личный состав носил форму РККА с погонами царской армии и трехцветной кокардой царской армии. Кроме того, солдатам и офицерам не запрещалось носить советские награды.

После проделанной партизанскими агентами работы с 6 по 15 сентября 1942 г. на сторону партизан с оружием перешло около 200 солдат и офицеров РННА, белоэмигранты были сняты с постов и отозваны в Берлин. Командование РННА приняли полковник Красной Армии В.И. Боярский и бригадный комиссар Г.Н. Жиленков.

После неудачной боевой операции в конце 1942 г. против частей Красной Армии в районе Великих Лук, в результате чего три батальона были почти полностью уничтожены, Жиленков и Боярский были сняты с командных постов. Численность РННА на это время составляла 4000 чел.

В феврале 1943 г. командование РННА принял бывший майор Красной Армии В.Ф. Рыль (Риль). Германское командование переориентировало РННА исключительно на борьбу с партизанами, придав соединению статус полка (700-й восточный полк особого назначения). К середине января 1943 г. были вновь укомплектованы два батальона, которые по-прежнему дислоцировались в Осинстрое, а также артдивизион. Батальоны состояли из трех рот каждый, штабной роты, артвзвода с тремя 45-мм противотанковыми пушками на вооружении, взвода минометчиков, пулеметного взвода, взвода управления батальона – всего по штату 1028 человек. Каждый батальон по нормам имел на вооружении 6 станковых и 27 ручных пулеметов, 6 батальонных минометов. Параллельно со штабом был создан  немецкий штаб руководства, который возглавил полковник Каретти, фактически командовавший РННА. Попав, таким образом, под полный контроль немцев, бойцы все чаще стали переходить к партизанам. Так, 23 февраля 1943 г. к партизанам ушло 135 человек во главе с майором А.П. Руденко и главным интендантом Г.А. Содель.

После ухода из РННА группы Руденко и Соделя, полковник Риль был отстранен от командования и арестован, был расформирован и русский штаб. Тогда же, в феврале 1943 г. РННА была разделена на отдельные батальоны, которые придали различным тыловым гарнизонам, что означало прекращение существования РННА как целостного русского соединения.

Возможность использования коллаборационистов видело и Шестое управление РСХА (Служба внешней разведки СД), возглавляемое бригадефюрером СС В. Шеленбергом. Весной 1942 г. по его инициативе была создана организация «Цепеллин», на которую возлагалась агентурная работа в тылу советских войск и борьба с партизанским движением. В рамках этой организации в апреле 1942 г. в Берлине из числа советских военнопленных сформировали «боевой отряд русских националистов» численностью в 100 человек, который возглавил бывший подполковник Красной Армии В.В. Гиль (псевдоним – Радионов). Изначально планировалось использовать создаваемые группы для разведывательно-диверсионной работы в тылу РККА. Однако проблемы с заброской таких групп вынудили немцев объединить их более крупные подразделения для несения охранной службы и борьбы с партизанами. Офицерский состав отряда Гиль набрал в лагере в Сувалках, причем, отобрал своих знакомых по службе в РККА: подполковника Орлова, майоров Шепелева, Петрова, капитанов Малиновского, Тимофеева, Нисова, старшего лейтенанта Илющенко. Сформированная часть, названная «Дружиной 1» убыла в генерал-губернаторство (территория Польши) в местечке Парчев недалеко от города Люблина для борьбы с партизанами. К середине августа часть выросла до 500 чел. и убыла в г. Слуцк недалеко от Смоленска, в марте 1943 г. – в г. Лужки Витебской области.

К концу 1942 г. в лагере «Сталаг 319» в Люблине сформировали «2-ю боевую дружину» численностью 135 чел., которую возглавили капитаны Блажевич, Алелеков, Макаренко. В марте 1943 г. все сформированные подразделения стянули в Лужки и объединили в 1-й русский национальный полк, численность которого составила 1200 чел., в т. ч. 150 офицеров. Начальником контрразведки стал бывший генерал-майор РККА В.П. Богданов, начальником штаба – Блажевич.

К апрелю 1943 г. численность полка составила 3000 чел. (80 % — полицейские и мобилизованное население, 20 % — военнопленные), он был переименован в 1-ю Русскую национальную бригаду СС, именуемую также «Дружиной Боевого Союза Русских Националистов». «Дружина» включила 3 строевых и 1 учебный батальоны, автороту, артминометную батарею, пулеметную и учебную (школа прапорщиков и младших командиров) роты, роту боевого питания, штурмовую роту, роту связи, два взвода кавалерии, комендантский взвод, санчасть, хозчасть, саперный взвод, взвод полевой жандармерии.

Командные должности занимали бывшие офицеры РККА и эмигранты. Службу связи с германским командованием, общий контроль и снабжение курировали различные чины СС (10– 12 чел.) во главе с оберштурмбанфюрером СС Аппелем. В марте 1943 г. была создана Служба предупреждения (отдел контрразведки) для выявления среди населения лиц, связанных с партизанами, а среди военнослужащих – просоветски настроенных лиц, могущих перейти к партизанам.

В июне 1943 г. численность бригады составила от 8000 до 12000 чел., взводы были развернуты в роты, роты – в батальоны, батальоны – в полки.

Падение дисциплины в бригаде беспокоило руководство СС. Так, в докладе в Главное управление СС от 29 апреля 1943 г. говорилось, что «положение в «Дружине» требует вмешательства со стороны высших инстанций». Тут же отмечалось «возрастающее недовольство, направленное против Германии» и что «такое положение создает опасность для политики империи». Описывая впечатление от встреч с Гилем, Шеленберг отмечает, что «не мог отделаться от неприятного чувства, что его антисоветские убеждения пошатнулись. Манера, в которой он критиковал ошибки, совершенные германским руководством в отношении России вообще …и в отношении населения и военнопленных в частности, носила оттенок, вызывающий подозрения». Тот же автор пишет о неоднократных предупреждениях руководству о положении дел в «Дружине», и о трудностях, возникших с ее руководством.

14 августа 1943 г. бригада перешла к партизанам, расстреляв накануне весь немецкий персонал и арестовав 26 командиров, в т. ч. генерал-майора Богданова, графа Вырубова, штабс-капитана Шмелева, полковника Святополк-Мирского. В. Шеленберг пишет, что «когда «Дружина» конвоировала длинную колонну пленных партизан, полковник Радионов приказал своим людям атаковать отряд СС, сопровождавший конвой. Немцы были застигнуты врасплох, и русские перебили их всех до одного».

Бригада была переименована в «1-ю антифашистскую партизанскую бригаду», Гиль восстановлен в звании. 17 августа 1943 г. ему присвоили звание полковника и наградили орденом Красной Звезды. После этого в течение 11 месяцев бригада вела боевые действия против немецких войск, однако, находясь по приказу партизанского командования в авангарде наступлений, несла большие потери. Гиль при прорыве блокады немцев в районе Ушачи был тяжело ранен и 14 мая 1944 г. скончался.

В деревне Крыжево в 15 км от Пскова весной 1943 г. начала формироваться 1-я Гвардейская бригада РОА. Прибывший сюда для развертывания в бригаду «батальон РОА» составлял 200-250 чел. Сюда же прибыл С.Н. Иванов. Затем часть перебросили в д. Стремутки в 15 км от Пскова. Формирующаяся часть была передана в подчинение местному СД через офицера связи штурмбанфюрера Хойнца.

Идея создания бригады исходила от Штаба отдела безопасности СД. Организационная группа состояла из командира С.Н. Иванова, помощника командира И.К. Сахарова, начальника штаба К.Г. Кромиади, представителя Русского комитета Г.Н. Жиленкова, командира хозяйственного взвода Г.П. Ламсдорфа, о. Гормогена (Кивачук), В.А. Ресслера.

Первоначально планировалось, ввиду неблагонадежности командира «Дружины» Гиль-Радионова, сместить его с должности, а личный состав трансформировать в 1-ю Гвардейскую бригаду РОА, формально передав ее в подчинение Русского комитета. Однако ввиду ходатайства высшего командования СД и местных органов СД, Гиль был оставлен на своей должности, а из его бригады выделили лишь 300 чел. – учебную и пропагандную группы, а также личный состав Особого русского батальона СС, сформированного в начале 1943 г. в Бреслау и находившегося там до марта 1943 г. 20 марта личный состав батальона – 120 чел., в том числе 18 сапожников – был переброшен из Бреслау в Глубокое, куда в середине-конце апреля  прибыла группа «дружинников» Гиль-Радионова и «добровольцев» из Валавской разведшколы, всего около 100 чел. Прибывшие в мае в Глоубокое Сахаров и Кромиади, чуть позже – Ламсдорф, приступили к формированию 1-й Ударной бригады РОА.

Отличительной особенностью бригады явилось то, что все командные должности занимали русские офицеры, причем, ранее служившие в РККА.

Из-за перехода «Дружины» на сторону партизан, СД в срочном порядке прекратило ее дальнейшее формирование. После перехода в ноябре 1943 г. значительной части личного состава к партизанам, оставшиеся 100 чел. были разоружены и заключены в концлагерь в Пскове.

Помимо боевых частей и соединений, в тыловых районах на протяжении всего периода оккупации повсеместно создавались рабочие и саперно-строительные батальоны. Каждый батальон состоял из 4-х рот, по 150-160 чел. каждая. Солдаты вооружения не имели. Вооружен был лишь немецкий персонал, в среднем 5 чел. на роту, охранявший солдат и надзиравший за ними как в рабочее, так и во внерабочее время.

В 1942–1943 гг. германским командованием был закреплен статус воинских формирований из советских граждан. 15 декабря 1942 г. при ОКХ был организован штаб генерала восточных войск, а 7 января 1943 г. он был официально утвержден приказом фюрера и верховного главнокомандующего. Должность генерала восточных войск занял генерал-лейтенант Г. Хельмих, в обязанности которого входило решение всего круга вопросов, связанных, прежде всего, с формированием восточных войск, назначением и пополнением командного состава, обслуживание этих войск. В армиях Восточного фронта были созданы штабы командующих восточными войсками особого назначения (Osttruppenzurbesonderen Verfϋgung) – всего 11 бригадных штабов с номерами 701–704, 709–712, 721, 741, 6 полковых с номерами 750– 755. На должности штаб-офицеров назначались бывшие командиры РККА. Офицеры и унтер-офицеры восточных войск готовились в специальных школах, которые действовали в Витебске, Пскове, Сольцах, Пожаревище и других населенных пунктах.

Вопрос о численности коллаборационистских формирований, созданных из бывших бойцов и командиров Красной Армии и местного населения, издавна является предметом острых дискуссий. Так, большинство зарубежных авторов называют численность граждан СССР, воевавших на стороне Германии около 1 млн чел. Отечественные исследователи называют меньшую цифру, причем, их данные разнятся. Так, М.А. Гареев говорит о 200000 коллаборационистах, П.А. Пальчиков – о 40000, Комиссия по реабилитации жертв политических репрессий при Президенте РФ сообщила данные о 250000–300000 гражданах СССР, служивших в строевых и нестроевых формированиях вермахта и полиции. По данным С.И. Дробязко, проделавшего кропотливую работу по подсчету общего количества коллаборационистов, их численность (не считая полиции и войск СС) составляет от 800 тыс. до 1 млн чел.

Вопрос о численности коллаборационистов, занятых на службе в тыловых районах германских армий, вообще не удостоился внимания исследователей. В то же время имеющиеся данные о коллаборационистских формированиях, несших службу на территории Витебской, Калининской, Орловской и Смоленской областей позволяют определить примерную численность их личного состава на июнь-июль 1943 г. Так, на это время, по нашим подсчетам, на территории Витебской области постоянно находилось 11 восточных батальонов, Калининской – 11 восточных батальонов, Орловской – 13 восточных батальонов и дивизионов, Смоленской – 6 восточных батальонов. При средней численности каждого батальона в 600 чел., за вычетом примерно 5% немецкого персонала, получим 23940 чел., к которым следует прибавить бригаду Каминского (9828 чел.), РННА (4000 чел.), 39, 40, 201 батальоны вспомогательной полиции (около 1700 чел.), отряды ЕКА Калининской области (около 1350 чел.), 1-ю русскую бригаду СС «Дружина» (около 10000 чел.). В результате получим общую цифру примерно в 50800 чел. В это число не входят полицейские службы порядка, бойцы отрядов самообороны, «добровольные помощники», несшие службу в батальонах и ротах снабжения, а также личный состав коллаборационистских частей и подразделений, прибывавших с других территорий для разового  использования в той или иной антипартизанской операции. Несмотря на то, что цифра в 50800 человек является весьма приблизительной и непостоянной ввиду боевых и небоевых потерь коллаборационистских формирований, их неравномерного пополнения, правомерно утверждать, что граждане СССР, входившие в состав боевых единиц по четырем областям Советского Союза, составили эквивалент пяти полнокровных дивизий вермахта. Однако в отличие от германских войск, изменнические формирования отличались крайней ненадежностью. Приведенные выше факты массовых переходов коллаборационистов на сторону партизан убедительно свидетельствуют о том, что коллаборационизм ни в коем случае нельзя рассматривать как массовое движение, придавать ему политическую окраску.

Список литературы:

1. Архив ФСБ. Справка № 10/А-4630 от 21.10.96.
2. В сердце «Виддера» // Чекисты: сб. статей /  сост. Л. Корнешов. М.: Издательство ЦК ВЛКСМ «Молодая гвардия», 1970.
3. Война и общество, 1941-1945. М., 2004. Кн. 2.
4. Гареев М.А. О мифах старых и новых // ВИЖ. 1991. № 4.
5. Голос народа (п. Локоть). 1943. 20 июля.

6. Голос народа. 1942. 15 ноября.
7. Дробязко С.И. Локотской автономный округ и Русская Освободительная Народная Армия // Материалы по истории Русского Освободительного Движения / под ред. А.В. Окорокова. М. 1998. 

8. Дробязко С.И. Русская Освободительная Армия. М.: АСТ, 1998.

9.ЛАЕ. Сведения о наличии вооружения и боеприпасов по бригаде Локотского округа на 1 января 1943 г. (подлинник).
10. Лукашев А., Головачев П. Волки охотятся ночью. // Брянский рабочий. 1993. 16 апреля. № 73.

11. Клименко. Правда о «Дружине» // С народом за народ. Мюнхен, 1964.

12. Кошелев Н.Н., Лебин Б.Д.За поединком поединок // Военные контрразведчики: сб. статей / сост. Ю.В. Селиванов. М., 1978.
13. Красная Звезда. 1995. 31 марта; Общая газета. 1996. 25–31 января.
14. Окороков А.В. Антисоветские воинские формирования в годы Второй мировой войны. М.: Издательство Военного университета, 2000.

15. От ЧК до ФСБ: документы и материалы по истории органов госбезопасности Тверского края 1918-1998 / сост. В.А. Смирнов. Тверь: Областное книжно-журнальное издательство, 1998.

16. Пальчиков П.А.История генерала Власова // Новая и новейшая история. 1993. № 2.
17. Партизаны Брянщины: сб. документов и материалов БПА. Т. 2.

18. РГАСПИ. Ф. 69.Оп. 1. Д. 913. Л. 33; Личный архив И.Г. Ермолова (ЛАЕ). 16. Строевая записка по бригаде Народной армии Локотского округа на 16 января 1943 г. (копия).
19. Решин Л.Е., Степанов В.С. Судьбы генеральские. // ВИЖ, 1993. № 3.
20. Российский государственный архив социально-политической истории (РГАСПИ). Ф. 69. Оп. 1. Д. 927. Л. 12.

21. Сидоров А. Вот такие «казаки» // Станица. 2003. Августа. № 2(40).
22. Тверской центр документации новейшей истории (ТЦДНИ). Ф. 479. Оп. 1. Д. 663. Л. 110об.
24. Торвальд Ю. Иллюзия: советские солдаты в гитлеровской армии. Б. м., 1975.
25. Центр новейшей истории Брянской области (ЦНИБО). Ф. 1650. Оп. 1. Д. 190. Л. 22.

26. Чуев С. Проклятые солдаты. М.: Яуза, 2004.
27. Шеленберг В. Мемуары: пер. с нем. М.: Прометей, 1991.
28. Штрик-Штрикфельдт В. Против Сталина и Гитлера. М.: Посев, 1993. 

29. Schulte T. Τhe German Army and Nazi Policies in Occuped Russia. Oxford; NewYork; Munich: Berg, 1980.
 
Мнение редакции может не совпадать с мнением авторов.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

0

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.