Людмила Целиковская

У каждого поколения есть свои кумиры. Людмила Целиковская была кумиром 40-х годов XX век. Молодые люди присылали ей письма, предлагая руку и сердце. Однажды, когда она шла по улице в Ленинграде, ей встретилась рота солдат. Увидев Целиковскую, рота остановилась, солдаты взяли артистку на руки и так несли её несколько кварталов. А вся улица аплодировала. Своих поклонников она поражала искренностью и естественностью, её любили и старались подражать во всем. Мужчины сходили по ней с ума, женщины откровенно завидовали таланту и красоте. Целиковская снялась в картинах, которые ещё при её жизни стали классикой отечественного кинематографа. Она любила жизнь во всех её проявлениях. Играла в теннис, любила лес, походы за грибами, ягодами.

Любила вязать, переводила с английского пьесы Теннесси Уильямса. Обожала принимать гостей, угощая их отменными блюдами. Всё готовила сама вместе с мамой. Обожала музыку, живопись, книги. И, конечно, кино и театр.

Несмотря на весь её оптимизм, Целиковскую не оставляла досада: могла бы сделать больше и лучше! Она говорила:


«Мне всегда кажется, что свою синюю птицу я так и не поймала. Начинаю новую роль и всегда надеюсь: вот сейчас я схвачу её за хвост… Но вот прошло десять, двадцать спектаклей – и то же чувство неудовлетворённости: основного чего-то не сделала в жизни».

Астраханское крещение

Город Астрахань известен с XIII века. Двести лет спустя он стал столицей Астраханского ханства, а ещё через сто лет вошел в состав Российского государства. Здесь, в дельте Волги, в благодатном равнинном крае, сходилось множество сухопутных, речных и морских дорог. Именно Астрахань подарила стране замечательных певиц – Валерию Барсову, Тамару Милашкину. А Мария Максакова (старшая) начинала свою певческую карьеру с Екатериной Лукиничной и Василием Васильевичем Целиковскими в церковном хоре.

Многих притягивал к себе этот богатый рыбой и азиатскими товарами город. Поэтому неудивительно, что после революции 1917 года Астрахань долгое время не оставляли в покое ни белые, ни красные.

Народ грабили все, кто был с оружием в руках. Особенно трудным оказался 1919 год. В Сибири – война с Колчаком, с севера – войска Деникина, с юга – Туркестанский фронт и военные действия на Каспии. В самой Астрахани красноармейцы устраивали новые порядки, пытаясь удержать власть в своих руках. Газеты были полны сообщениями об арестах и расстрелах. В это время в одном из астраханских храмов совершился обряд крещения. Девочку, появившуюся на свет 8 сентября 1919 года, нарекли славянским именем Людмила, что означает «людям милая». В семье, где родилась Люся, любили музыку. Её папа, будучи сыном священнослужителя, пел в церковном хоре и играл на скрипке. Мама – Екатерина Лукинична – пела оперные арии. Из-за того, что южный астраханский климат губительно отражался на здоровье маленькой Люси, в 1925 году семья вынуждена была перебраться в столицу.

Московское детство

Василия Васильевича Целиковского пригласили на должность дирижёра Большого театра. Там же, в Большом, работала и мама. В родительском доме всегда господствовала музыка. Оттого Люся гораздо раньше выучила ноты, чем алфавит, научилась петь прежде, чем считать. Путь её был определён самой природой – посвятить себя гармонии звуков. Она вставала с постели под лирическое сопрано мамы, с песней хлопотавшей по хозяйству; она читала школьные учебники под музыку скрипки, виолончели или рояля, на которых играл папа. Василий Васильевич разрешал дочери иногда забегать к нему на работу. Одно из любимых детских воспоминаний Люси – отец дирижирует оркестром в саду ЦДКА, а она ударяет в литавры в финале Четвертой симфонии Чайковского. Семь лет она проучилась на фортепианном отделении Детского музыкального техникума имени Гнесиных, но всё же связывать себя только с музыкой Люся не хотела. У неё был актёрский талант.


Вахтанговская школа

Московские старожилы с щемящей грустью вспоминают довоенный Арбат с его доходными домами начала XX века, купеческими и дворянскими особняками, звонким трамваем, катавшим изумленных пассажиров взад-вперед между Арбатской и Смоленской площадями. В середине Арбата стояло здание, возле которого трамвай останавливался, и кондуктор объявлял: «Театр имени Вахтангова!» Когда в 1937 году семнадцатилетняя Люся Целиковская, из-за своего небольшого роста, худобы и наивных голубых глаз скорее похожая на четырнадцатилетнего подростка, поступала в театральное училище, в Вахтанговском театре работал выдающийся актёр и режиссёр Рубен Николаевич Симонов.


Из воспоминаний Л.В. Целиковской

«Помню, что после чтения обязательной прозы, стихотворения и басни кто-то из комиссии (а у меня от страха в глазах было „серо“, мне показалось, что все члены комиссии были одеты в одинаковые серые костюмы) спросил: „С кем вы готовились к экзаменам?“ Я сказала: „С мамой.“ В ответ – дружный хохот. А на вопрос, как меня зовут, я сказала: „Людмила Васильевна.“ Комиссия развеселилась ещё больше, а у меня от обиды брызнули слёзы из глаз, и я убежала, твердо поняв, что уж актрисой мне никогда не стать.
В это время следом за мной выбежал Дима Дорлиак, один из самых красивых молодых артистов театра, и, успокаивая меня, сказал: „Не волнуйтесь, вы понравились. Это у нас в театре так принято „принимать“ – с юмором и смехом. Вот вам платок, вытрите слёзы!“ Господи! Что со мной было! Я была как во сне. Сам знаменитый Клавдио из „Много шума из ничего“ и Люсьен из „Человеческой комедии“ (спектакли Театра им. Евгения Вахтангова) дал мне свой платок! На следующий день, прибежав в училище рано-рано, когда вход в здание на улице Вахтангова, 12 ещё был закрыт, и, прождав около часу, я наконец увидела свою фамилию в числе тринадцати принятых.
Да, я не ошиблась, тогда нас было принято только тринадцать человек».

Главным для Людмилы Целиковской за все годы учебы оставалось одно – стать настоящим профессиональным артистом. Её труд заметили, и ещё студенткой она была зачислена в труппу Вахтанговского театра. Одновременно ей сопутствовала удача и в кинематографе. Девизом жизни стали для Целиковской слова: «Стой под дождем, пусть пронизывают тебя его стальные стрелы. Стой, несмотря ни на что. Жди солнца. Оно зальет тебя сразу и беспредельно».

Кумир миллионов. «Антон Иванович сердится» Из воспоминаний Павла Кадочникова, актёра театра и кино, народного артиста СССР

«В начале 1941 года режиссёр Александр Викторович Ивановский начал снимать на “Ленфильме” комедию “Антон Иванович сердится”. Он долго искал исполнительницу на роль Симочки. И вот передо мной предстало очаровательное юное создание. Никаких проб не было, мы оба были утверждены и тотчас приступили к съёмке. Очень скоро я смог оценить, какой живой человек, какая живая партнёрша мне досталась. С контактностью, непосредственностью, внутренней пластикой и чуткостью актёрских реакций. Ну а волшебная музыкальность Людмилы Целиковской покорила всех в съёмочной группе, а потом и миллионы зрителей».

Сюжет фильма почти водевильный. Предвоенный весенний Ленинград. Старый профессор Ленинградской консерватории Антон Иванович Воронов более всего почитает Баха и Генделя и презирает лёгкую музыку. А его дочь Сима, талантливая певица, втайне от отца готовится к дебюту в оперетте…

Фильм вышел на экраны в первые месяцы войны. И сразу приобрёл всесоюзную популярность. Партийные идеологи пребывали в растерянности: нужна ли фронту столь легковесная комедия? Оказалось – нужна! Фронту нужны были именно эта улыбка Целиковской, именно этот характер. Эту «невоенную» комедию смотрели и в блокадном Ленинграде, и солдаты-фронтовики в короткие минуты между боями. Увидев на экране белые колонны и сверкающие люстры Ленинградской филармонии, оживленные улицы, парки и сады города, люди вспоминали своё недавнее счастливое прошлое, и у многих на глазах были слёзы. Комедия вызывала ненависть к врагу и веру в победу.

О.Ф. Берггольц. Дневные звёзды. Отрывок

«<…> И вот всего через четыре месяца я пошла той же дорогой, но только обратной: я шла из города за Невскую заставу. Я шла к отцу в первых числах февраля тысяча девятьсот сорок второго года.

Шла к отцу и слёз не отирала:
трудно было руку приподнять.
Ледяная корка застывала
на лице отёкшем у меня.
Тяжело идти среди сугробов:
спотыкаешься, едва бредешь.
Встретишь гроб – не разминуться с гробом.
Стиснешь зубы и – перешагнёшь.
Друг мой, друг, и я, как ты, встречала
сотни их, ползущих по снегам.
Я, как ты, через гробы шагала…
Память вечная таким шагам.
Память вечная, немая слава,
лёгкий, лёгкий озарённый путь…
Тот, кто мог тогда перешагнуть
через гроб, – на жизнь имеет право…

И знала, что идти нужно будет долго. Надо дойти до завода Ленина, потом долго по Шлиссельбургскому. Надо будет даже перейти Неву, подняться на крутой правый берег. От Радиокомитета это примерно километров пятнадцать-семнадцать. Я очень истово собиралась в дорогу и вообще исполнена была какой-то странной истовости, удивительного спокойствия. Да нет, пожалуй, даже не спокойствия, а этакого мёртвого безразличия, нет, вернее даже – неизведанной тихости, странной кротости. Я не была уверена, что дойду до отца, и решила не загадывать так далеко.

Я решила: во время дороги буду ставить себе микрозадачи: вот сейчас я у этого фонарного столба. Надо дойти до следующего. Потом опять до следующего. Потом до Московского вокзала. А там видно будет! Надо переставлять ноги, не торопясь, никуда не спеша, стараясь идти по тропинке и не оступаясь в снег. И вот я пошла. Сначала по Невскому, от одного фонарного столба до другого. От одного до другого… “Антон Иванович сердится”.

У нас в Ленинграде перед самой войной должна была пойти музыкальная кинокомедия под таким названием, и потому почти к каждому фонарному столбу прикреплена была довольно крупная фанерная доска, на которой большими цветистыми буквами было написано: “Антон Иванович сердится”. Больше ничего не было написано. Кинокомедию мы посмотреть не успели, не успели снять в первые дни войны и эти афиши. Так они и остались – под потухшими фонарями – до конца блокады.

И тот, кто шёл по Невскому, сколько бы раз ни поднимал глаза, всегда видел эти афиши, которые, по мере того как развёртывалась война, штурм, блокада и бедствия города, превращались в некое предупреждение, напоминание, громкий упрек: “А ведь Антон Иванович сердится!” И в представлении нашем невольно возник какой-то реальный, живой человек, очень добрый, ужасно желающий людям счастья, и по-доброму, с болью, сердившийся на людей за все те ненужные, нелепые и страшные страдания, которым они себя зачем-то подвергали.

Под фонарные столбы после обстрелов подтаскивали изуродованные трупы горожан. Дистрофики обнимали фонарные столбы, пытаясь устоять на ногах, и медленно опускались к их подножию, чтобы больше не встать… Антон Иванович сердился. Ах, как он сердился, печально сердился на всё это! И так совестно иногда становилось перед Антон Ивановичем – человеком.

Хотелось сказать за себя и за всех людей земли: “Антон Иванович, дорогой, добрый Антон Иванович, не сердитесь на нас! Мы не очень виноваты. Мы всё-таки хорошие. Мы как-нибудь придём в себя. Мы исправим это безобразие. Мы будем жить по-человечески”.

Но в тот день я не обратилась к Антону Ивановичу с этой безмолвной тирадой или мольбой. Мне и он был душевно не под силу. Даже перед ним я не могла оправдываться. Да и вообще мне было не до него, и ни о чем не могла я думать, сосредоточившись на том, чтобы аккуратно переставлять ноги, двигаясь от столба к столбу. А Антон Иванович сердился и становился все грустнее, все грустнее…»

«Всё стало вокруг голубым и зелёным…». «Сердца четырёх»

В 1940 году, готовясь снимать комедию «Сердца четырёх», режиссёр Константин Юдин заметил молодую и красивую актрису, поверил в неё и предложил главную роль – Шурочки Мурашовой. По словам Целиковской, это была её любимая картина, так как она играла саму себя.

Например, актриса, так же как её героиня, обожала сладкое, любила музыку и ненавидела математику. В этой картине Людмила Васильевна буквально уговорила режиссёра разрешить ей самой спеть песню, которую до этого предполагалось озвучить с помощью профессиональной эстрадной певицы. Юдин разрешил, но во время записи случилось непредвиденное – Целиковская так перенервничала, что у неё пропал голос. Запись пришлось отложить на неделю, что было делом неслыханным – из-за 19-летней студентки простаивал оркестр из 70 человек. И всё же эту песню она записала. «Он поверил в меня! Он зажёг мне зелёный свет!» – говорила позже Целиковская.

Комедия «Сердца четырёх» вышла на экраны не сразу. Фильм был закончен в 1941 году, незадолго до начала Великой Отечественной войны, но пролежал на полке целых пять лет и стал демонстрироваться лишь в конце войны. Дело в том, что руководство Советского Союза, строго следившее за «самым важным из искусств», посчитало картину слишком несерьёзной и неуместной для суровых военных лет. В постановлении Секретариата ЦК ВКП(б) о запрете к выпуску на экран кинофильма «Сердца четырёх» от 26 мая 1941 года было сказано: «Отметить, что кинофильм “Сердца четырёх” неправильно отображает советскую действительность, изображая жизнь советских людей как праздное, легкомысленное времяпровождение. Кинофильм “Сердца четырёх” к выпуску на экран запретить».

Картину выпустили в прокат лишь 5 января 1945 года, когда разгром фашистов был уже лишь делом времени. Фильм сразу же завоевал любовь зрителей, вызвав у них ностальгию по довоенному времени. За год картину посмотрели более 19 миллионов зрителей.

«За Родину! За Сталина! За Целиковскую!»

Всесоюзную популярность и любовь зрителей Людмила Целиковская получила после выхода на экраны картины «Воздушный извозчик». Премьера состоялась на фронте, фильм показывали в землянках. Когда бойцов на передовой спрашивали, какой фильм им привезти, они заказывали: «Кино с Целиковской!»

Михаил Жаров и Людмила Целиковская отправились под Орёл в 125-й женский Гвардейский бомбардировочный авиационный Борисовский полк Марины Расковой, который обеспечивал ввод в прорыв танковой группы на Орловско-Курском направлении. Там они провели три месяца, выступая перед бойцами. Часто во время сеанса раздавалась команда: «Воздух!» Рассказывали – и это не выдумки – что солдаты поднимались в бой со словами: «За Родину! За Сталина! За Целиковскую!» Кто ещё из актёров удостоился такой чести?!

«У человека есть основная обязанность – быть человеком»

Почти каждый русский артист проверяется А.П. Чеховым. Если сумеет донести до зрителей образ одного из его всегда неоднозначных героев – значит, есть талант.

В середине 1950-х годов cамой заметной работой Людмилы Целиковской стала роль Ольги Ивановны – жены Дымова в драме режиссёра Самсона Самсонова «Попрыгунья» по одноимённому рассказу А.П. Чехова. Это был настоящий успех. В 1955 году на кинофестивале в Венеции за эту работу актриса была удостоена премии «Серебряный Лев Святого Марка» и приза «Пизанетти» (за лучшую зарубежную картину).

В 1963 году Л.В. Целиковской было присвоено звание народной артистки РСФСР. Роль чеховской Ольги Ивановны – самая дорогая для актрисы. Она, сверкавшая до сих пор лишь в музыкальных комедиях, сумела создать сложный, глубоко индивидуальный образ, неповторимую женскую душу.

Целиковская сумела понять глубину чеховских образов и сыграть трагедию. Когда она падает на колени перед умирающим мужем и зовет его: «Дымов! Дымов!» – сразу ощущается запоздалое прозрение женщины, всю жизнь тщетно искавшей повсюду талантливых людей и не замечавшей великого человека возле себя.

Краткое содержание

Это история с достаточно простым сюжетом: в фильме показана семейная пара, в которой жена, Ольга Ивановна, – разносторонне одарённая дама, тянущаяся к людям искусства, а муж – простой доктор Осип Степанович Дымов, добрый и работящий человек, искусства не понимающий, но относящийся к нему с уважением.

Осип Степанович покорен изяществом и светскостью Ольги Ивановны, но ему совершенно некогда разделить её увлечения. Он все дни проводит в клинике, лечит больных. А она порхает от модистки на выставку, с концерта в театр. Сама держит дома салон, мило поёт, недурно рисует. Таланты всех мастей любят угощаться в её столовой. «Ты, Дымов, умный, благородный человек, – говорила она, – но у тебя есть один очень важный недостаток. Ты совсем не интересуешься искусством».

Зато с художником Рябовским Ольга Ивановна на одной волне, оба знают толк в искусстве. Роман был неминуем, и он случился, даже несмотря на привязанность Ольги Ивановны к мужу. Просто с Дымовым ей живётся скучно – ни тебе порывов, ни эскапад. Однако после измены Ольга Ивановна чувствует себя виноватой.

Придя однажды домой, она узнаёт, что Дымов заболел дифтеритом, спасая жизнь мальчику-пациенту. Ольга Ивановна испытывает страшные муки совести, готова сделать для мужа что угодно – но поздно, Дымов умирает. И она вдруг понимает, что муж её – «в самом деле необыкновенный, редкий и, в сравнении с теми, кого она знала, великий человек». «Стены, потолок, лампа и ковёр на полу замигали ей насмешливо, как бы желая сказать: “Прозевала! прозевала!”».


Из воспоминаний Людмилы Целиковской, актрисы кино и театра, народной артистки РСФСР

«Мне характер Ольги Ивановны представляется сложнее, чем он кажется на первый взгляд. Это не только беззаботная бабочка, она – человек талантливый. Может быть, в чём-то виновато время, в которое довелось ей жить. Может быть, людишки, которыми она себя окружила, опошляли всё, к чему прикасались. Но мне хотелось всё-таки оставить для моей Ольги Ивановны маленькую надежду на то, что живи она в другую эпоху, находись она в другом обществе, – и мог бы из неё получиться неплохой человек, даже талантливый художник.

Вот за эту маленькую надежду, которая для меня звучит почти в каждом произведении Чехова, мне и полюбилась роль Ольги Ивановны, пожалуй, больше других. Ибо, как говорил Чехов, “у человека есть основная обязанность – быть человеком”. Надежду “быть человеком” мне и хотелось передать в фильме».




Из воспоминаний Самсона Самсонова, театрального и кинорежиссёра, сценариста, народного артиста СССР

«Я бы мог написать целую книгу о Целиковской, хоть работал с ней только над своей первой кинокартиной. Людмила Васильевна занимает главенствующее место в моём творчестве. Она для меня – святая, дар Божий. Бывало, улыбнётся своими огромными голубыми глазами – и всё вокруг засияет. Она обладала очень редким и восхитительным качеством – дарить жизнь всему, что находится вокруг неё.

У Целиковской была способность очаровывать всех: и партнёров по сценической площадке, и костюмерш, и гримёров. Я бесконечно любил Людмилу Васильевну, она для меня олицетворяла голубое небо. Наверное, Божье провидение подарило мне встречу с ней, и без неё из фильма наверняка ничего бы не получилось».

Из воспоминаний Людмилы Максаковой, актрисы театра и кино, народной артистки РСФСР

«Она была необыкновенной женщиной из особой породы людей-астраханцев. Всесторонне развитая, необычайно одарённая, писала пьесы, великолепно пела. И при этом в ней не было и тени зазнайства. Недаром говорят, что надо пройти огонь, воду и медные трубы.

Последнее далеко не каждому дано пройти. Многие становятся павлинами… Общаясь с ней, вы бы никогда не почувствовали её славы. Она всегда умела определить для себя – что главное, а что нет. Главным для неё были дом, семья и театр.

Она умела радоваться жизни, её не смущали никакие неудобства и мелочи жизни. Когда мы вместе ездили на гастроли, она брала с собой кипятильник, кружку, плиточку, кастрюльку и пачку “Геркулеса”.

Она была преданным и искренним другом. Когда критики разгромили роман Б. Пастернака “Доктор Живаго” и по московским улицам ходили толпы “протестующих трудящихся” с транспарантами, Целиковская не побоялась – купила огромный букет цветов и бросилась на дачу к писателю – знала, что именно там он прячется от всего мира».

10 заповедей Людмилы Целиковской

Своему внуку Каро она написала: «Каро, ты вступаешь в жёсткую пору жизни, полную конкуренции, зависти, а порой и предательства. Запомни несколько заповедей, которые всегда помогали людям выжить и победить.

Первое: умей слушать.
Второе: никогда на людях никого не осуждай.
Во-первых, суждение может быть неправильным. Во-вторых, всякое суждение имеет длинные ноги; разрастаясь, оно может навредить самому себе.
Третье: в споре, в дискуссии никогда не лезь в первые ораторы. Имей в виду, что нет одинаковых людей. Не подгребай всех под свою гребёнку. Люди думают, чувствуют, выражают эмоции по-разному.
Четвёртое: будь скромным во всём.
Пятое: не будь полностью доверчив даже к очевидным друзьям.
Шестое: воспитывай в себе сдержанность.
Седьмое: старайся беречь близких людей и друзей. И помогать людям, которые тебя окружают.
Восьмое: не выделяйся и не пижонь, но и не теряй себя.
Девятое: никогда и никому не завидуй. У каждого человека своя судьба, свои трудности, свои удачи и несчастья.
Десятое: иди своим путём, старайся радоваться каждому дню, каждой минуте жизни, как это делала я. Жизнь похожа на зебру. Чёрная полоса чередуется со светлой. С этим нельзя ничего поделать. Нужно уметь радоваться жизни, иначе она превратится в кошмар сумасшедшего».

Человек-радуга

Её имя всегда окружали легенды. Целиковская, как сказали бы сейчас, была подлинным секс-символом своей эпохи. Казалось, без её участия не обходилась ни одна картина того времени, а ведь на счету актрисы всего пятнадцать художественных фильмов.

Из воспоминаний Александра Алабяна (сына Л.В. Целиковской)

«Удивительный случай произошёл во время открытия памятника на Новодевичьем кладбище. Собрались друзья, артисты Вахтанговского театра, вспоминали маму добрым словом. И вдруг кто-то, кажется Михаил Ульянов, подняв голову вверх, воскликнул: “Смотрите! Как здорово!”

На небе расцвела радуга, уходящая своими концами вверх (перевернутая). Словно улыбка появилась на голубом лице небосклона. Все тотчас принялись обсуждать чудесное видение и говорить: – Значит, Люся нас видит! – Она нас приветствует! – Ей нравится, что мы собрались вместе и говорим о ней! Эта сверкающая на голубом небе радуга – улыбка Целиковской. Она до сих пор стоит у нас перед глазами».

Подпись Целиковской





Послесловие

Да! Целиковскую обожали. За то, что дарила радость, добро и надежду миллионам зрителей. Её носили на руках, дарили цветы, писали ей тысячи писем с признанием в любви. В 2004 году, спустя 12 лет после смерти Л.В. Целиковской, селекционер Н.А. Мирошниченко в память о талантливой актрисе создала сорт гладиолуса, чьим именем его и назвала.

Сегодня этот сорт очень популярен благодаря выносливости и уникальным декоративным характеристикам. Он отличается необыкновенным окрасом – сильно гофрированные лепестки по краям окаймлены полосой насыщенного, кораллового оттенка, а серединки на несколько тонов светлее. На нижнем лепестке ярко выраженная стрелка, а тычинки розовые.

Фильмография

«Антон Иванович сердится» «Сердца четырёх» «Воздушный извозчик» «Иван Грозный» «Беспокойное хозяйство» «Близнецы» «Повесть о настоящем человеке» «Попрыгунья» «Мы свами где-то встречались» «Лес» «Репетитор»

Музей кино на ВДНХ (павильон № 36) http://www.museikino.ru/

Задание

Прослушайте аудиозапись музыкального произведения М.А. Балакирева в исполнении Марии Петровны Максаковой (старшей) – советской оперной певицы, народной артистки СССР.

Определите автора стихов и жанр литературного произведения.

Определите жанр музыкального произведения.

Назовите средства выразительности стихотворения, используя примеры.

Задание

Как вы думаете, почему девизом жизни Л.В. Целиковской стали слова немецкоязычного писателя и философа Франца Кафки?

Задание

Прочитайте отрывок из книги Ольги Фёдоровны Берггольц «Дневные звёзды».

Составьте синквейн «Искусство и блокадный Ленинград».

Задание

Прослушайте песню «Я большая, ну и что же…» в исполнении Л.В. Целиковской. Назовите средства музыкальной выразительности, которые использует композитор Ю.С. Милютин для раскрытия образа Шурочки Мурашовой.

Просмотрите фрагменты из фильма. Каким образом молодой, ещё неопытной актрисе удалось создать образ, в который влюбились миллионы зрителей Советского Союза?

Напишите несколько определений, соответствующих характеру Шуры Мурашовой (не менее 5).


Задание


Ознакомьтесь с кратким содержанием фильма «Попрыгунья» и просмотрите фрагменты.

Перечислите выразительные средства кинематографа, которые использует режиссёр С. Самсонов для раскрытия богатства психологических оттенков чеховской прозы.

В чём состоит драма героини фильма?

Задание

Какие из заповедей Людмилы Васильевны Целиковской вы бы хотели взять себе на заметку? Почему?

Автор-разработчик урока: Латышева О. И.
Техническая поддержка и реализация проекта в сети: Булыгина Т. О.